Прославление в лике святых и покаяние – это принципиально разные вещи. Святых прославляет Бог, а не люди. Церковь в акте прославления может лишь засвидетельствовать святость того или иного человека. А вот покаяние – это действие, в котором совершающий его выступает активным субъектом. Если прославление святых зависит от воли Божией, то покаяние – от воли человеческой. Поэтому, подменяя покаяние прославлением, мы перекладываем свою ответственность на Бога. Для христианина такие духовные подмены недопустимы.
Русский народ попрал закон Божий, повелевающий не прикасаться к Помазанникам Моим, нарушил соборный обет 1613 года на верность Дому Романовых, за что, исходя из текста обета, подлежит церковной анафеме. Добровольно взойдя на Екатеринбургскую голгофу, Царь Николай II взял на себя вину своего народа, поэтому Россия сохранила возможность возвращения к своему религиозно-нравственному идеалу Святой Руси во главе с православным самодержавным Царем. Именно в таком виде Россия может стать истинным ковчегом спасения для всего мира во времена апокалиптической апостасии. Однако реализация такого сценария зависит от осознания греха нарушения соборного обета 1613 года и покаяния в нем.
В истории православной Церкви есть уникальный пример того, как через 38 лет после прославления в лике святых была проведена церковная реабилитация оболганного и оклеветанного при жизни святого Нектария Эгинского. При Патриархе Александрийском Петре VII Священным Синодом Александрийского патриархата была созвана большая конференция в Александрии, прошли многочисленные официальные праздничные мероприятия с участием всех православных Поместных Церквей, а 1999 год был объявлен годом святого Нектария. Священный Синод публично принес извинения перед святым, которого не было в живых уже 79 лет: «Святой Дух просветил собравшихся членов Священного Синода, Патриархата Александрии и всей Африки, под руководством Петра VII, папы и патриарха Александрийского и всей Африки более чем через столетие после изгнания из Александрийской Церкви святого Нектария, великого учителя и святого отца Православной Церкви, на принятие следующего решения: принимая во внимание причисление Церковью отца Нектария к лику святых за его невероятные чудеса и признание религиозным сознанием христиан всего мира, мы взываем к милосердию Господа и настоящим мы восстанавливаем церковный сан святого Нектария и воздаем ему все должные почести и заслуги. Мы просим святого Нектария простить нас недостойных и наших предшественников братьев Александрийского Престола за противодействие и за всё, что по человеческой слабости или ошибке претерпел наш святой отец епископ Пентапольский святой Нектарий»1.
Вот так просто и естественно можно попросить у Бога прощение за свои заблуждения и грехи предков, которые к этим заблуждениям привели. Но почему-то подобная формулировка: «Прости, Господи, нас и их», которая так естественна и понятна для верующего сердца, стала камнем преткновения для богословов современности.